Ваши Высокопреосвященства и Преосвященства! Уважаемые ректоры светских и духовных учебных заведений! Дорогие отцы, братья и сестры!

Мы собрались сегодня здесь, чтобы обсудить важную тему — «Теология в вузах: взаимодействие Церкви, государства и общества».

Религия в пост-секулярном обществе

Золотым веком христианской теологии или, по-русски, богословия (нужно договориться о том, что это синонимы) считается эпоха святых отцов и учителей первого тысячелетия христианской истории — то время, когда евангельская вера нашла богатое, сложное, развернутое выражение во многих богословских трудах, ставших классическими, когда Откровение, запечатленное в Ветхом и Новом Заветах, стало восприниматься сквозь призму светского знания и, в первую очередь, сквозь призму классической философии. Это время, когда произошел некий синтез классической философии, имевшей, как мы знаем, языческое происхождение, и христианского Откровения. Позднее фундаментальное богословие и различные богословские дисциплины продолжали развиваться в постоянно меняющихся культурно-исторических условиях — на Востоке и на Западе. Начинаясь в форме проповеди, катехизических поучений, полемических сочинений, богословие позднее стало сводом религиозных знаний и системой учебных и научных дисциплин. Теология стала наукой, со своими источниками, методами и исследовательскими традициями. Она легла в основу христианского европейского университета, была первым и главным факультетом в этих университетах, и в течение долгого времени статус теологии как царицы наук сохранялся и никем не оспаривался.

Затем в Европе начались всем известные процессы, именуемые секуляризацией. Эти процессы затронули разные сферы жизни. Сначала происходила секуляризация наук, прежде всего естественных, и так возник феномен современной науки. Затем — секуляризация общественной жизни, культуры, образования. И, наконец, — секуляризация политики. Религия и Церковь все больше вытеснялись на обочину жизни, загонялись в своеобразное гетто, в частную жизнь — вплоть до радикального изгнания из сферы всяких общественных отношений, вплоть до утверждения той системы государственного атеизма, которую люди старшего поколения хорошо знают по собственному опыту.

Какова же ситуация сегодня? Здесь я хотел бы обратить внимание на два важных момента.

Во-первых, секуляризация — это не однородное явление, в разных странах и регионах она проходила по-разному. Советская секуляризация опиралась на идеологию, которая должна была полностью вытеснить религию из жизни общества. В советской идеологии светское было равнозначно антирелигиозному. Так же понималась любая наука, и естественная, и гуманитарная, — как антирелигиозное знание.

Однако в других странах — в Европе и в Америке — секуляризация имела более мягкие формы (хотя и там ее двигателем была определенная идеология). Многие аспекты присутствия Церкви в общественной жизни, в том числе в образовании, там сохранились и даже развивались; и принцип светскости понимался совсем не в духе агрессивного атеизма, но как нейтральное пространство, в котором есть законное место для религиозной жизни и деятельности. Мы же сегодня в России все еще живем в тени жесткого идеологического секуляризма советского типа и не можем изжить его последствия. Это первое, что надо иметь в виду.

Второй момент — еще более важный. Секуляризм — и советский, и западный — идеологически подпитывался пафосом ожидания скорой смерти религии в так называемом передовом, цивилизованном мире. Но это был не научный пафос, а идеологический, хотя сторонники секуляризма всегда апеллировали и продолжают апеллировать к современной науке как к той силе, которая ответит на все мировоззренческие вопросы и сделает религию ненужной, а человека — счастливым. В результате для многих стало общим местом, стереотипом представление, что современный образованный человек не может быть религиозным, что свободный разум и религиозная вера несовместимы.

Что же мы видим сегодня, в начале XXI века, когда кажется, что наука и порожденные ею технологии окончательно победили и проникли во все поры нашей жизни? Мы видим совсем другую картину: религиозная вера не только не умерла, но возрождается. Вера живет и занимает важнейшее место в жизни людей разного уровня образования, разного социального положения, разных возрастов, разной этнической и культурной принадлежности. Число таких людей неуклонно растет — и в нашей стране, и в других странах, переживших секуляризацию разных типов, и прежде всего секуляризацию атеистического типа.

Это очень важно понять. Иначе мы будем оставаться в плену устаревших идеологических представлений и не сможем видеть реальность такой, какая она есть.

Религиозность — это не удел кучки маргиналов, это социологический факт. К религии, к Церкви сегодня обращаются миллионы людей в поиске ответов на мировоззренческие и духовные вопросы, углубляясь в свою национальную и культурную традицию и стремясь обрести, в том числе, нравственную основу, смысл жизни.

И я очень четко разделил бы два подхода к этой ситуации: подход правовой и подход социологический. Они не противоречат друг другу, но являются взаимодополняющими.

С правовой точки зрения наше государство является светским и в нем действует принцип свободы совести и вероисповедания. Никто не вправе навязывать гражданам какое-либо мировоззрение, идеологию или религию. Государство посредством права и соответствующей политики создает светское пространство, которое является нейтральным в отношении мировоззренческих ценностей.

С социологической же точки зрения мы не можем не видеть, что в обществе происходят определенные трансформации, среди которых — процесс возрождения религии, увеличения числа религиозных людей. Этот процесс касается не просто отдельных граждан и их убеждений — он касается культурной матрицы общества, которое находится на переходном этапе от эпохи жесткой секуляризации к новой эпохе, когда религия вновь приобретает значимость, становится актуальной, вопреки всем предсказаниям о ее близкой и неминуемой смерти. Некоторые исследователи называют эту новую эпоху пост-секулярной, имея в виду, что жесткий и агрессивный секуляризм утрачивает доминирующие позиции в общественной и культурной жизни.

На мой взгляд, тему нашего сегодняшнего совещания следует обсуждать, исходя именно из такого видения.

Теология в высшем учебном заведении

Теперь я хотел бы сказать несколько слов о теологии в высших учебных заведениях.

Мы пригласили к обсуждению этой темы не только архипастырей, богословов и церковных педагогов, но и представителей государственной власти, научного сообщества, образовательных структур, общественных организаций. Мы должны обсудить вопрос, который касается не только внутренней жизни Церкви или внутрицерковного богословского образования, но и жизни общества, вопрос, который входит в сферу государственной ответственности.

Давайте попытаемся разобраться, почему присутствие теологии в высших учебных заведениях — государственных и частных, — с одной стороны, не противоречит правовым принципам, управляющим жизнью нашего государства и общества, а с другой, отвечает тем трансформациям, которые происходят в нашем обществе, в нашей культуре.

Возьмем само слово «университет». Чем должен быть университет? — Тем местом, где учащийся приобщается к универсуму человеческого знания.

Меня лично всегда коробит, когда профильные высшие школы по непонятно каким причинам усваивают себе наименование университета: допустим, университет легкой промышленности. Такое впечатление, что слово «университет» как бы предпочтительнее, чем «высшая школа». Советское слово «институт» не в полной мере, конечно, отвечало потребностям названия высшей школы. А вот «высшая школа» (как, например Высшая школа экономики) — это вполне правильное название для профильного высшего учебного заведения, которое по природе своей не является университетом. Простите за это отклонение от темы, но хотел разделить с вами некое смущение по поводу массового появления в нашей стране профильных высших учебных заведений, которые усвоили себе наименование «университет».

Университет должен быть тем местом, где живет и развивается наука, охватывающая различные области знания. Университет призван открывать доступ к многообразию человеческого опыта, создавать возможность приобщиться к избранным сферам знания, в том числе и к религиозному знанию, выражением и изложением которого является теология.

Противоречит ли это светскости, понятой не в духе агрессивного секуляризма, а в духе мировоззренческой нейтральности? Нет, не противоречит, если соблюдается принцип добровольности, если теология никому не навязывается.

Соответствует ли это общественному запросу, духовным и культурным потребностям людей? Несомненно, потому что создает возможность приобщения к религиозному знанию в процессе получения высшего образования, то есть в период активного формирования личности, ее мировоззрения, в период вхождения в культурную традицию, отечественную и мировую, в которой религия занимает одно из важнейших мест.

А теперь посмотрим на тот же самый вопрос с социологической точки зрения, имея в виду будущее нашего общества. Мы обучаем инженеров, экономистов, правоведов, учителей, управленцев — профессионалов в различных областях практической деятельности и науки. При этом мы го